my first love
Мы не вместе и никогда не будем. к счастью. но есть все-таки в нем некий природный магнетизм для меня. врожденная способность притягивать людей.
он, как бы возвышаясь над остальными, моментально оценивает ситуацию, искусно и убедительно дает окружающим директиву и увлекает их за собой.
все с первого взгляда видят над его головой похожую на ангельский нимб пупу этой силы и с почтением понимают, что он - человек неростой. он мой человек. но при этом, моим он никогда не станет.
/мозг отключен или временно недоступен/
[Что ты делаешь, когда тебе скучно? что ты делаешь, когда тебе грустно? что бы ты ни делал, ты делаешь это медленно! что бы ты ни делал, прекрати это немедленно!]Если я стремительно несусь в пропасть, меня пароли и явки это значит, что я не могу иначе.
Не надо пытаться меня спасти - это не в вашей власти.
Женщины имитируют оргазм, мужчины имитируют отношения.
apocalypse please
Это безмолвное спокойствие и тишина гораздо хуже любой истерики.Истерика - разрывает от боли.
Спокойствие и тишина - нечего уже разрывать.
Тому, кто это никогда не прочтет
И самое ужасное в том, что с каждым днем боль не станет тише.Ты не забудешь.
Ты не пойдешь вперед.
С каждым сранным днем ты будешь просто постепенно осознавать, какую чудовищную ошибку мы оба совершили в ту ночь.
P.S. И всегда, когда телефон не звонит, я знаю, что это ты
ты мой lapsus memoriae
Итак, ты с ней - не со мной.
Я надеюсь, что она красивая и ты улыбаешься с ней.
Я надеюсь, у тебя есть все, что ни пожелаешь.
Итак, ты с ней - не со мной.
Ах, как же ей повезло.
Ах, как хорошо должно быть вам вместе.
Итак, ты с ней - не со мной.
Я знаю, она сладкая как мед.
Я знаю, ты не забыл еще мою сладость.
Итак, ты с ней - не со мной.
Скажи, тебя еще беспокоит та одежда, которую ты говорил мне не носить?
Скажи, тебя еще беспокоят те воспоминания о странных играх, в которые мы играли?
И знаешь, когда ты смотришь на нее сейчас, я прошу тебя, не думай обо мне.
Не думай обо мне, когда обнимаешь ее по ночам.
Не думай обо мне, ведь уже слишком поздно.
Люди твердо убеждены в том, что расстаются по воле одного из партнеров - когда один из них надоедает другому.
Но это не так.
Время быть вместе просто заканчивается, будто сменяется время года.
Просто поэтому.
А больно по тому лишь, что следует жить полной жизнью спокойно и весело до того дня, когда это произойдет.
А мы все этого просто не умеем.
Хотя, может быть, так думаю только я?
Мужчинам на заметку
Женщина чувствует, когда Вы смотрите ей в глаза, а видите другую.21 ноября 2006 года
То, что нас объединяет и связывает, - потребность все время давить на газ.И любовь.
Любовь - как оправдание нашего поведения.
И в этой любви есть некий брачный обет - играть со смертью.
Наша подпитка - страх. Ведь страх - величайший афродизиак.
У меня уникальные отношения с болью.
Боль для меня вроде как напоминание о том, что я еще жива.
Подтверждение, что я существую.
Безопасная зона, где можно укрыться от всякой ответственности.
Предельно сильная боль повергает в состояние, близкое к дзэну, отсекая все остальное.
Боль - величайший делитель. Она разделяет людей на тех, кто знает, как ее принять, очиститься ею, обрести в ней исцеление и чуть ли не радость, и тех, кто боится ее и избегает любой ценой. Пусть даже ценой смерти.
Мы оба умели терпеть боль с улыбкой и очень гордились этим своим умением, как знаком некой оскорбительной для других отваги, которую у нас не могли отнять ни машины, ни люди.
Мы были очень живучие.
Уничтожить нас было нельзя.
Разве только разбить на кусочки и искрошить их в пыль. К чему мы, собственно, и стемились всю жизнь - методично уничтожали себя.
Мы не знали куда себя деть, надо было искать что-то новое.
Что-то, что смогло бы поддерживать выбросы адреналина, на который мы оба подсели.
Адреналин - тоже наркотик в своем роде. С высокой степенью привыкания.
Но мне надоело подбирать жалкие крохи в погоне за тенью страха. Мне нужен настоящий драйв.
Наверное, по этому я и дразню его своей силой.
Силой, которую он так хотел (и сейчас, наверное, хочет) сломить.
И ненавидет себя за это.
Он в ловушке. Мы оба в ловушке.
Внутренние стеклянные перегородки разбивались сами по себе, усыпая весь пол осколками.
Ад бесконечных возможностей, убитых в зародыше.
Надо что-то решать. Наши опасные игры сделались предсказуемыми.
Хочется просто искупаться в сухой жаре. В мертвой тишине. В его глубоком дыхании. Чтоб внутри все стало разбухать. Лихорадка. Горизонт сжимается и расширяется. Тепловые волны. Воздушная рябь.
А потом - ЩЕЛК.
Песчаная буря. Пылевой дьявол. Он опускается на колени рядом со мной.
Выход в астрал. Выброс адреналина. Кажется, будто сходим с ума.
Мелкий дождь с чистого неба. Дождинки целуют лицо. Сладкие слезы небес брызжут на щеки.
Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!... как мантра. Шепотом.
Беззвучный крик.
Делайте, что хотите, но только избавьте меня от этой боли. Немая молитва богам: "Помилуй меня, о Господи, яви милосердие Свое..."
В милосердии отказано.
Я зависаю над кровавой бойней, делаю вид, что раскаиваюсь во всех грехах - еще бы вспомнить их все - и заклинаю всех богов, и богинь, и даже самого Повелителя Тьмы, умоляю избавить меня от этой бесконечной агонии.
То прихожу в себя, то снова проваливаюсь в беспамятство.
Лихорадочный сон. Заторможенный ступор. Полное оцепинение. Галлюцинации.
Рвет правдой с кровью на души друзей.
Сейчас при одной только мысли о том, что кто-то будет заботиться обо мне ТАК, мне становиться дурно.
Я сразу злюсь (как собака на кошку на дереве). Замыкаюсь в себе. Обижаюсь.
Веду себя как последняя сучка. Начинаю бросаться на всех.
Это он виноват.
Когда я в таком состоянии, я не люблю, чтобы кто-то ко мне прикасался, целовал, смотрел на меня, пытался заговорить.
Я хочу лишь одного - чтоб меня оставили в покое.
Больной котенок, забившийся в угол кровати. Оставьте его - он справиться сам.
