Я, поскольку являюсь владельцем sobaka_lindaсобаки, просматриваю в ленте ветиринарные сообщества, так, на всякий случай, и запоминаю многое, тоже на всякий случай, хотя очень не хочется, чтоб знания пригодились в отношении моего любимого звереныша.

Читаю регулярно, причем раньше сухо читал, анализировал и запоминал, а вот сегодня, на типовом, в общем-то сообщении охуел.

У кошки 12-ти лет гемоглобин ниже нормы почти в два раза.

Нет-нет, я не от того охуел, что у кошки взяли полный анализ крови, наоборот, честь и хвала владельцам за это, только так и нужно, я серьезно говорю.

Я охуел от осознания того, что я не знаю свой уровень гемоглобина, причем примерно так же давно, как живет эта кошка. Так же я не знаю все это время ничего о своем организме, как и чем он живет, и что нужно сделать, чтоб он жил лучше и дольше.

Это переломный этап... В отпуске - на растерзание врачам.



тесты

официально уведомляю, что тех, кто постит тесты без ката, предупреждающего, что под ним эта тупизна, на которую вам блять не жалко времени, я с завтрашнего дня сразу удаляю из ленты, ибо скучающие дегенераты мне в ней не нужны.



ебаная тварь

Старая графоманствующая проблядь снова встает на защиту чуреков и гонит на славян.

Я б для нее пули не пожалел, ей Б-гу.



Старая пизда регента мне ответила! Слава нуралям!

Охуеть. regentaстарая графоманствующая проблядь мне ответила!

Я впечатлен и ушел мыть руки.

Завтра заведу журнал, в котором буду коллекционировать уродов методом внесения во френды. Название дать?



слив

поскольку журнал либеральной пробляди только что был убит, то выложу тексты, из-за которых весь сыр-бор и разгорелся.


Первый.
Thursday, July 20th, 2006
7:16 pm "Ты мне помоги, сестра!"
Люба работала в столовой для гастарбайтеров. В сущности, благодаря ним, гастарбайтерам, худо-бедно и существовал их великорусский город. Раньше столовая гастарбайтеров была столовой ПТУ при текстильном комбинате. Потом не стало ни комбината, ни ПТУ. Зато местный предприниматель, Олег Игоревич, человек весьма набожный, строитель и благоукраситель собора, в котором она была прихожанкой, занялся чрезвычайно выгодным и, что называется, социально-полезным делом: объезжая места скопления ищущих работу гастарбайтеров, он намётанным глазом, как рабовладелец, отбирал среди них самых крепких, загружал их в автобус, всегда сопровождавший его сверкающий джип, и отвозил сюда, в их город. Потом их размещали в общежитии, где вместо коек были нары, как в тюрьме, потом люди из окружения Олега Игоревича раздавали им наряды, и они работали. Кто-то катал асфальт, кто-то работал на переработке мусора, кто-то - трактористом на полях бывшего совхоза, а ныне - акционерного общества, принадлежащего хрен-знает-кому.

В городе их не любили и называли "чурки нерусские", хотя чурки нерусские жили тихо, держались особняком и драк не устраивали. Да и, в общем, им было не до этого. Ненормированный рабочий день, сами понимаете.

На самом деле чурки нерусские подразделялись на узбеков и таджиков, и Люба довольно быстро научилась отделять одних от других. И, научившись, недоумевала, отчего это другим все они кажутся на одно лицо, если и выглядят, и говорят между собой они по-разному. Вот, например, русские отличаются от украинцев, но, однако же, их, тех и других, никто не называет чурками славянскими...

Про гастарбайтеров рассказывали всякие ужасы. Особенно то, что они очень падки на местных женщин и что в этом смысле для них нет преград. Если что, так они просто зарЭжут. Но к Любе никто из них не приставал, хотя она была молодой и хорошенькой. Ну, она и перестала бояться. Люди как люди, в конце концов. Только грязные и пуганые. Рабы, в общем-то, чего скрывать...

"Ишь, приехали, чурки нерусские... Чего дома-то не сидится?" Потому что дома нет работы и, соответственно, денег, вот чего. А здесь работа есть - грязная и тяжёлая, но они радуются и ей. Потому что если бы не было этой работы - так непонятно, на что бы тогда жили их жёны и дети, к которым гастарбайтеры, как правило, приезжают поздней осенью, чтобы снова уехать ранней весной. А всё это вместе называется трудовой миграцией или, по-старинному, отхожим промыслом.

Примерно об этом ей на ломаном русском и рассказал Нурали - единственный из них, кто с ней разговаривал. Нурали был родом из Намангана, бывшей Узбекской ССР. В Намангане у него была жена, четверо детей, старики-родители и две незамужние сестры. А здесь, в городе и окрестностях, Нурали катал асфальт и остальное время, пять часов в день, спал на третьем ярусе нар. И, в общем, был доволен.

"Вам, наверное, жарко?" - простодушно спросила его Люба, когда у них в городе было тридцать. "Нет, ничего, - ответил он, - совсем не жарко. У нас сейчас сорок пять. - А потом добавил непонятное: - Чилля".

Люба не поняла, что такое чилля, но переспрашивать постеснялась.

А однажды в субботу Люба встретила Нурали на улице. Он сидел на корточках около своего катка и печально смотрел ему под брюхо. "Что-то случилось, Нурали?" - спросила она. "Совсем плохая машина, сестра, совсем плохая. Я им говорил: скажите хозяину. Тут половину деталей заменить нужно. Я чинил, как мог, но теперь уже не ходит, совсем плохая. Машина не ходит, норму не выполню. Норму не выполню, денег не получу. Денег не получу - что мои дети будут кушать?"

Люба печально улыбнулась и спросила: "А у тебя хорошие дети, Нурали?" - "Хороший, Люба, хороший". - "А жена?" - "Хороший, Люба, хороший". - "До свидания, Нурали".

Он встал с корточек и, стоя от неё в стороне и внизу, на проезжей части, сказал, не поднимая глаз: "Только не обижайся, сестра, не обижайся. Помоги мне".

"Я не умею чинить машину", - удивилась Люба. "Да нет... - он помолчал. - Я тут уже давно у вас работаю. Жена - там, я - здесь. Тяжело мне. Женщина нужна. Не обижайся, сестра, помоги. Если сможешь. Если захочешь. Очень прошу".

Люба покраснела, а потом быстро пошла вперёд. "Ужас какой, - думала она. - Чурки нерусские".

Дома за ужином она почти ничего не ела, хотя бабка ей подкладывала на тарелку то того, то другого. А потом она расплакалась. Бабка встревожилась. "Бабуль, ну ты скажи... Я к ним так хорошо отношусь, кормлю их, а они..." И Люба всё рассказала.

Бабка покачала головой. "Когда я овдовела, мне было двадцать пять. И трое детей. И ни души вокруг. И вот так - до семидесяти. И никому ничего не скажешь, я же не мужчина. Хотя, конечно, думала: "Хоть кривого, хоть горбатого". А тут - Нурали. Простой человек: что думает, то и говорит. Не обижайся на него. Не обижай. Понять его можно. Ох, как можно".

Бабка помолчала и добавила: "И вообще, внучка, война..."

- Какая война, бабушка? Мирно всё.

- Война, внучка, война. Всех против всех. И все мы в ней - кто убитые, кто раненые...

второй, через несколько дней.
Tuesday, August 8th, 2006
2:53 pm "Вы мне помогите, братья!", или Два Толика
Люба работала стрелочницей на одиноком полустанке. В пяти километрах на ещё не обжитой дачной земле два Толика, украинец и белорус, строили дом. Их мучили скука и сперматоксикоз. Вся водка была давно уже выпита. И они пошли к Любе.

- Как дела, сестра? - спросил один Толик, подмигивая другому.
- Скучно, братья.
- А тут кто есть?
- Да вот Нурали из Намангана шпалы меняет. Он иногда ко мне приходит, разговаривает.
- О чём? - спросил второй Толик.
- Да так... Жалуется, что без жены и детей ему скучно.
- Вот сука, чурка нерусская, - возмутися первый Толик, снова подмигивая своему напарнику.
- Да нет, ребята, он ничего, хороший...
- Если что, говори, сестра, мы тебя от него защитим, - грозно сказал первый Толик, хватая её за грудь.
- Ага, - наконец врубился второй Толик, стискивая область бикини славянской сестры.
- Эй, ребята, вы чего...
- Сделай погромче радио, Толян.

Через полчаса Толики вышли из будки.

- Ты смотри, - удивился первый Толик, потирая расцарапанную щёку, - а ведь она до меня, выходит дело, никому не давала.
- Ну и правильно, - согласился Толик второй. - Мы же славяне.
- И вообще, христиане, - кивнул головой Толик первый.
(299 Comments |Comment on this)

ну еще между делом, сегодня:
Wednesday, August 9th, 2006
12:40 pm Виртуальные карнавалы
Виртуальный мир живёт по законам венецианского карнавала. Или, вернее, маскарада, когда на несколько дней в году любая прачка могла почувствовать себя герцогиней, а герцогиня в костюме пейзанки могла предаваться самому гнусному разврату просто потому, что у мира карнавала - свои законы, согласно которым каждый, в меру своего разумения, мог выдавать себя за кого угодно.

ЖЖ - мир людей, которые выдают себя за сексуальных террористов, но бледнеют от страха в обществе собственной немощной жены.

ЖЖ - мир людей, готовых смело разрешать политические вопросы любой сложности и в своём воображении рулящих судьбами мира, но зато какающих в штаны в присутствии своего начальника - директора фирмы по производству пробочных подмышечников.

ЖЖ-человек страдает манией преследования, тщательно скрывает свою подлинную фамилию и боится пройти по улицам родного города из страха, что его схватят спецслужбы по обвинению в сетевом пердеже.

Мнимые маньяки, соблазнители, террористы и мачо! Успокойтесь! Вы, с вашими доходами и вашим социальным положением, неинтересны никому.

НИКОМУ.

И, стоит вам только признать эту истину, жить станет лучше, жить станет веселее.
(245 Comments |Comment on th