Аудиопамять

Вспомнишь бывалоча какую-то давнишнюю песнь далеких лет, вся буйное детство, отрочество, а то и юность пролетают перед глазами.
К примеру, сегодня пришла мне на ум фантазия сказать «Кончились патроны» Черного Лукича. И вспомнилась мне история, связанная с одним бледным юношей, которого я за глаза называла Ананас (из-за дрэдастой прически), и Днем рождения Сары.
Как-то раз мне один молодой человек, к которому я была неравнодушна, сказал, что познакомит меня с неким Плюсом, ибо данный Плюс очень крут, учится в Крапенко-Карого (подразумевалось, что на актера или, по меньшей мере, режиссера) и у него запредельная прическа. Как-то так вышло, что с данным Плюсом я познакомилась как-то без молодого человека, он как раз и оказался тем самым Ананасом про которого, собственно, и история. Скажем прямо, у меня проснулся к нему живейший интерес. Внешность у него была действительно незаурядная, скажем так. Стало интересно, что же за нею скрывается…

У Сары был День рождения. А это, как всегда, тепло и государственный выходной. Но тогда как назло был дождь. Так получилось, что мы достаточно быстро просрали бюджет, выделенный родителями Сары на ее торжества в кафетерии. Посему мы очутились с пивом на Майдане. Там встретили юношу, которого звали «Николай 17 лет» (мы называли его так даже, когда ему было уже 18). С ним был Плюс и еще какой-то жлоб, которого я уже не помню. Жлоб предложил поехать к некоему Симе, что мы и сделали. Сима пребывал в алкогольном опьянении и ожидании девушки Кати, которая вот-вот должна была к нему приехать для низменных и жывотных целей. Пока она ехала, мы что-то распили и раз 7-9 прослушали песню «Кончились патроны» Черного Лукича. Потом приехала Катя, выперла с хаты нас всех, включая мальчика, с которым Сима ее снимал. Выперла, надо сказать, на дождь, за что была нещадно матюкаема (правда, за глаза). Поэтому Николай 17 лет предложил пойти к нему. Когда мы заходили в подъезд, Плюс принюхался и мечтательно сообщил, что где-то варят винт. У Николая 17 лет был кот Пузырек и злобная сестра, тоже Катя, которая (вы будете смеяться) тоже выперла нас из хаты. Николай 17 лет вынес в подъезд гитару и начал на ней побренькивать. Мы с Сарой назвали его бренчание «бальянц-бальянц», потому что информатику на английском у нас на то время преподавал Мr. Бальянц.

Внезапно Плюс спохватился и заистерил. Замахал руками, покраснел и начал орать. Орал он о том, что живет на Троещине и из-за жлоба, который потянул нас к Симе, ему придется 2,5 часа идти домой пешком. Этими криками Плюс накручивал себя все больше и больше, пока не стал совсем невменяемым и не заехал жлобу в подбородок. Сара констатировала винтовые отходняки.

Когда мы шли домой, Плюс достал из кармана менингитку (она же умоотвод, она же «Берия» тм), спрятал под нее свой ананас и стал похож на простого троещинского гопа-наркомана. Тут и спортиши бросились в глаза. Его крутость в моих глазах автоматически нивелировалась, мой к нему живейший интерес утек вместе с потоками уличной багнюки (потому что, скажем прямо, гопы мне никогда не нравились, даже сейчас, а тогда не любить гопов было вообще модно). А потом мне кто-то сказал, что он то ли не учился в Карпенко-Карого, то ли его оттуда выперли (ггг думаю, без "Кати" не обошлось).

ну и, сбствнно, песнь