Здоровый фатализм
Не могу удержаться, ибо в трех словах за суть. Молчаливые люди, говорят редко, но уж если скажут.- Иншалла ( на все воля Аллаха) но, ствол я возьму и бронежилет надену. (с) Салман.
После таких нервотрепок, уже на хуй не нужны никакие деньги.
После таких нервотрепок, уже вообще ничего на хуй не нужно.
Добиваю дело, пока дело не добило меня и на пенсию.
Москва - Воронеж.
С фотографии на памятнике смотрел Бес. Улыбался и будто говорил, - ну что, братка, тридцатник скоро? А мне всегда теперь двадцать пять. Ты там давай, держись, чо. Крести козыри, все будет в цвет.- Я держусь, Женька, - ответил молча. – Только, вот почему так получилось, что вы все ушли туда, а я еще здесь?
Бес промолчал. С той поры, как его не стало, он почти перестал со мной разговаривать.
Белокурая принцесса, шести лет от роду, внимательно изучала меня шальными, насмешливыми Женькиными глазами. - Мама, - с детской непосредственностью заявила она, - не бойся, дядя Максим не страшный, он притворяется.
После этих слов Наталья рассмеялась, а я стал для принцессы чем-то вроде большого плюшевого медведя, которого можно по настроению тискать, пинать, таскать за собой, или, обняв, рассказывать ему все то, что не расскажешь взрослым.
- А ты, Самойлов, почти не изменился. Только стал в два раза себя поперек шире, да борода с волосами поседели. И с глазами что-то, не пойму. Тяжело?
- Да нормально, Наташ. Все нормально, просто устал малость.
- Ну и дурак. Небось, все как Женька, бегаешь, ищешь, не пойми чего. Так и не женился во второй раз?
- Как-то не до того, Наташ. Не мы такие – жизнь такая.
Перед глазами мелькали деревья, скомканная восьмерка Беса: на ста двадцати слететь в лес, на русском автомобиле, и остаться в живых? - Повезло, - сплюнул на руку я, рассматривая, не пошла ли с ушибленных легких кровь, - и эти похоже отстали.
- Гребу я такой везенье, - трясло Беса. - Макс, я домой уеду, прости. Вырулишь тут сам?
- Вырулю, Женька, куда я денусь.
Я вырулил, а Бесу, как оказалось, вырулить была не судьба.
Новый муж Наташки – Андрей, оказался на редкость вменяемым и приятным человеком.
- Мы с Бесом со школы еще знались, хороший парень был, только шабутной, - рассказывал Андрей, тяпнув вечернюю рюмашку с устатку. – Хотя, чего я тебе рассказываю, сам знаешь, какой он был. Все ваша Масква гребанная, сгубила парня. Сам-то, чем живешь, если не секрет?
- Да чем-то живу, Андрей, может ну его? Ты не спрашивай, мне врать не придется.
- Как знаешь,- ничуть не обиделся он. – Ты того, заезжай, если будешь еще в наших краях.
- Повидались? – спросил Ромчик, когда я вернулся в гостиницу.
- Повидались, - ответил.
- Домой?
- Домой, Ромчик, домой – пора домой.
А я так пацанам и сказал с самого начала: Бог даст, схему отлажу, в график входим и я сваливаю. Дадите штук двести отступных и все, мне больше не надо.
- Чой то? – удивились они. – Такие пряники маячат.
- А ничего, - отвечаю. – Я слишком хорошо к вам отношусь, что бы дожидаться момента, когда мы начнем друг друга убивать за то, чтоб владеть всем в одиночку.
Ромчик со мной не разговаривал дня три. Салман улыбнулся и сказал, - ты, Макс, дурак, но умный дурак. А Серега бил себя пяткой в грудь и кричал, - я такие предъявы на хую вертел. Ты за кого нас принимаешь, а?!
Через две недели, после начала процесса, перепроверяя своих подельников, я выяснил, что Серега крысит деньги, создав дополнительное звено в цепочке поставок. Не очень много, но плотный ручеек течет в его карман, притом, что уговор был делить все поровну: мало того, никто из заработанного пока не берет, ни копейки. Так договаривались: создаем собственный, единый капитал, дабы не зависеть от инвесторов. Нормально, кстати, он сделал с промежуточной фирмой, через которую пустил деньги себе на карман, никто бы ничего и не заметил. Только подзабыл Серега, что я постоянно, всегда и везде ищу наебку, и что самое ужасное – всегда нахожу.
Остальным я ничего не сказал, вывел на разговор Серегу и предъявил конкретно. Разложив по полкам факт крысятничества, резюмировал, - до свидания, Сергей. Больше ты не участвуешь в деле, иди с миром.
- Макс, у меня ситуация. Мне очень надо, понимаешь? – заныл он, расписывая свои беды.
Да, у него и правда ситуация, именно поэтому, я и не сдал его остальным, пожалел. Хотя, уверен – остальные меня бы не одобрили, потому что за такие вещи надо наказывать.
Но, ситуация у всех, в том и дело. И вообще, уговор дороже денег, как бы смешно это не звучало.– Сергей, до свидания, - повторил. – Уходи из схемы, пока можно сделать это мирно.
Через три дня, Серега приволок каких-то гоблинов, которые пытались различными методами убедить меня в том, что так дела не делают и на долю кидать Серегу не следует.
Что ж. Умыл руки и отдал весь расклад Салману, вместе с гоблинами. Салман подтянул к вопросу родню, а дальше я и знать не хочу, что случилось, хотя все равно знаю. Имею представление о том, как чеченцы решают вопросы такого плана и считаю, что решают правильно, ибо не хуй.
Еще в молодости, когда я зачем-то попал в военное училище, наблюдал интересную картину.
Были перебои с продовольствием, да перебои такие, что мы реально голодали: кмб, карантин, передач не было, а жрать при таких физнагрузках хотелось неимоверно. При полном то пайке жрать хотелось всегда, ну а когда его уполовинили, это был полный пиздец.
И что было дальше? А ничего, налюбовался вдоволь, как вчерашние друзья били друг друга за кусок масла и тарелку полугнилой капусты. Очень поучительное зрелище было, недели две, пока каким-то образом продовольственная проблема не была решена.
К чему я все это. К тому, что на самом деле непродажных людей не бывает. Просто, у каждого есть своя цена: одному цена кусок хлеба, другому сто баксов, а третьему миллион, но цена есть у каждого. И дай Бог, что бы ни мне и не вам, никогда не пришлось узнать свою цену. Ту, перед которой устоять не сможешь.
