Воля к Жизни
А ещё, подумалось мне ночью. Потерял я что-то важное очень. Волю к Жизни, тягу к Жизни, интерес к Жизни, не знаю, как назвать потерю.Кажется мне, случись что серьёзное, как раньше бывало, и не стану я выкарабкиваться. Просто, камнем на дно упаду
и будет, как получится.
Неохота ничего, почему то так. Ни богатства, ни славы ( чего раньше хотел жутко) ни женщин ( хотя, хочется изредка)
Ни злится и ненавидеть не получается толком ( раньше часто выезжал на злости именно) И добро творить, как раньше желания нет, дикого.
Серо всё, ровно как-то. Без эмоций.
Не знаю, почему так.
Отец Владимир
1999 год выдался для меня.. Каким он выдался? Трудно объяснить, что произошло тогда такого, что до сих пор, в самые плохие дни я говорю себе,- Макс, вспомни 99. Вспомнил? И теперь, попробуй сказать только, что сейчас у тебя всё херово. Помогает кстати. Но сейчас не совсем об этом, а о том что..Исповедоваться я решил тогда, в 99. Впервые в жизни. Решил то конечно со страху больше, потому как гром грянул, настала пора крестится. Не хотелось мне гореть вечным пламенем, в геене огненной, или как там по вере нашей. Да и душу облегчить перед неизбежным ( как казалось) концом, желание тоже было.
Единственное, очень боялся я, что сразу после исповеди возьмут меня под смуглы рученьки и поволокут. Только не в рай или ад, а поближе, в милицию. Где и придётся провести недолгий остаток дней.
Такая перспектива меня совсем не радовала, но решился доверится всё таки церкви, Богу. Да и терять то мне особо уже было нечего.
В храм зашёл, с опаской. Всё-таки, впервые с момента крещения в гости к Богу заглянул. Ну, в гости не в гости, в приёмную хоть, в секретариат или как ещё сказать. Попытался почувствовать какой-нибудь благой всплеск энергии,
после которого произошло бы чудо, ан нет. Пришлось подходить к людям, собравшимся на утреннюю службу.
Встал, стоял. Пытался вслушиваться в службу, но уши ловили другое.
- Смотри, пришёл. Чёрт, чёрный, бородатый. И как таких в храм то Божий пускают?
- Да это ж .... внук, не знаешь что ли? Он у них новый русский, припекло видать его.
- ... Внук? А что худющий такой, не узнать прямо. Заболел, поди. Так им, буржуям проклятым и надо, Бог то, он всё видит.
Перешёптывались богомольные старушки в углу. Хотелось заорать во всё горло,- Этому вас Бог ваш учит? Этому? Радоваться бедам чужим и сплетничать? Злословить?! Смолчал. Стерпел. Стоял дальше, думая, что всё-таки поход в милицию после исповеди мне обеспечен точно, Церковь и Бог, как далеки они бывают друг от друга.
Стоял, смотрел на нестарого Батюшку, ведущего службу и тут пробило. Прорубило просто. Знал я в лицо его. Только не помнил, откуда, хоть убей. Мысленно попытался сбрить с него бороду, ничего не получилось.
Всю службу мучался, пытаясь понять кто да откуда, так и не получилось ничего..
Служба закончилась, верующие расползались кто куда, богомольные старушки шныряли по храму, бросая на меня злобные взгляды, а я стоял на месте и не решался. Не выйти вон из храма, ни пойти на исповедь.
Внутри меня отчётливо что-то хрустело, ворочалось, бесилось и не давало сдвинуться с места.
- Сын мой, ты на исповедь? - спросил тихий и уверенный голос батюшки.
Мать честная, вблизи я его признал, хотя видел его только на фотографиях до этого.
Тот самый, Владимир, о котором гремело слухами половина города №..
Авторитет Владимир, занимавший одно из высочайших мест в бандитской иерархии, и впоследствии так странно пропавший с арены действий.
- Простите, а это вы тот Владимир, который,- начал я.
-Да, наверное, я. Ты на исповедь?- голос у батюшки оставался таким же тихим спокойным и уверенным.
- Этот не сдаст, этот поймёт, - думал я, обреченно волочась за батюшкой.
- Скамеечку возьми, присаживайся и рассказывай, вижу ведь, еле стоишь - сказал отец Владимир и я начал рассказывать.
- И властию мне данной, отпускаю грехи твои..
Измучились мы с моей исповедью изрядно, и я, и отец Владимир. Час, два времени прошло не знаю даже. Только пот катился градом по обоим.
- Батюшка, а расскажите мне, как вы,- моё любопытство не затихало, но сформулировать вопрос я так и не смог.
- Пойдём, чаю выпьем, за чаем и расскажу всё,- улыбнулся батюшка.
- Ты про стрелку стрельбу в Мытищах слышал? В 93 году? - спросил батюшка, наливая чай.
- Конечно, слышал, я что лох какой,- было начал возмущаться я, но спохватился вовремя, покраснел и замолчал
- Ну, так вот, - чуть улыбнулся Владимир. - Ехал я, на стрелку собирались мы, на ту самую.
По дороге, увидел Жигуль на обочине и поп в рясе рядом бегал, голосовал. Дай думаю, тормозну, Божьему человеку, почему не помочь. Остановился, а он в роддом оказывается спешил, жену с третьим сыном забирать. Жигуль сдох на полпути.
Я думаю, время есть, отвезу. Забрал его, жену его сына маленького, обратно едем.
Говорю ему,- как же так Батюшка, Бог не уберег тебя, машина сломалась у тебя, - пошутить вроде хотел над ним, а он мне серьёзно так отвечает,- Как же не уберег? Ты же приехал.
Замолчал я, везу дальше к дому их.
Подъехали, выходить они и батюшка просит, - зайди добрый человек в дом к нам. Хоть отобедаешь, чем Бог послал.
Зашёл. Обедаем, и смотрел я на них и удивлялся. Денег нет, живут в нищете, машина рухлядь, трое по лавкам, а глаза.. Знаешь какие глаза у них счастливые? У меня всё было тогда, а счастья такого не было, да и не только у меня. Аж завидно стало. Отобедали мы, я на выход уже собрался, по дороге пихнул ему денег под скатерть незаметно, а тут батюшка и говорит мне, - не ездил бы ты Володя никуда. Сегодня. Да и вообще, не ездил бы. Сказал и дверь закрыл, мол, понимай, как хочешь.
Сел я в машину, задумался. И так задумался крепко, что сам не заметил, как на стрелку не успел. А дальше, дальше сам знаешь, говоришь.
Дальше я знал, конечно. Та стрелка, прогремела так, что и спустя пять лет нам рассказывали. На выезде из города, постреляли ребят, пятнадцать человек положили, если не больше. Только вот отца Владимира среди них не оказалось, хотя, быть должен был.
В 2004 году, я снова встретил отца Владимира. На просёлочной дороге, возле кипящего Москвича потешно метался человек в рясе. Остановился, и ёкнуло у меня внутри от совпадения такого.
Правда, никуда мне ехать не надо было, но всё равно, поразился.
Зацепил тросом машину Батюшки и потащил его домой в деревню, где и успешно остался обедать.
После обеда, Владимир с женой повели меня показать церковь, которой заведовал теперь отец Владимир.
Он и она ходили, показывая на полную разруху, радуясь, тому, что сделали, и воодушевлённо говоря о том, что сделать, ещё предстоит, а я смотрел на них и поражался.
Верно, отец Владимир подметил, таких счастливых глаз, как у них, я на своём веку ещё не видывал.
