ить, тоже туда же..
Девочки и футболАндрей Геласимов
--------------------------------------------------------------------------------
Человек приговорен к самому себе как каторжник – к своей тачке. Пожизненно. Или даже еще прочней, потому что к тачке можно приковать нового каторжника. И потом еще. Себя у самого себя не поменяешь. Сколько бы вакантных каторжников ни вертелось вокруг. Иногда вполне симпатичных. Приходится таскаться с собой до самого занавеса. Пока не отзвучат аплодисменты. Если они были, конечно. От этого – драма субъективизма и невозможность взглянуть на себя со стороны. Поскольку, когда смотришь на себя со стороны, тот, на кого ты смотришь, смотрит в ответ. С не меньшим интересом. И, в общем-то, видит самого себя.
Так, девочка в тринадцать лет вдруг замечает, что футболисты тоже могут быть симпатичными и даже заслуживают ее внимания. С высоты своего величия она снисходительно улыбается им, бегущим по экрану, и думает, что не такие уж они и придурки. И ей нужно еще несколько лет обидных прозрений и темных разочарований, чтобы понять, что сама она может рассчитывать только на одно из последних мест в хвосте очереди из тысяч красивых и сильных женщин, выстроившихся к тем самым футболистам. В этот момент ее растерянный взгляд на себя захватывает еще и всю эту нетерпеливую очередь. Точка взгляда поднимается все выше над горизонтом, чтобы очередь вошла целиком. Небольшая фигура в самом конце становится едва различимой. Принцесса величиной с горошину.
Отсюда комплекс Дюймовочки.
«Зато легко прокормить, - говорит умный крот. – Сколько она может съесть, такая маленькая?»
Крот появляется обязательно. У них на Дюймовочек чутье. Видят плохо, зато нюх отменный.
Надо бы лопатой по носу, но так нельзя. Вмешательство высших сил запрещено правилами. Боги сидят на Олимпе и наблюдают. Сколько бы ни чесались руки дать кому-нибудь в бубен.
Вот поэтому каждая Дюймовочка думает, что она на свете совсем одна. И плачет, когда ей становится одиноко. Но это не так. Всегда есть, кому не лень посмотреть на нее сверху. Просто она сама должна понять, что никакая она не Дюймовочка.
А все эти футболисты пусть катятся прямо в зад.
слабости моих друзей отлично рифмуются
не передок
на задок
на умок
на замок
на видок
на пивок
а я мяса не ем
Стойкое ощущение, что со мной происходит НЕ МОЁ!
Выдохнуть не могу, а смеюсь.
Чародейка.
А моё где то очень далеко и тоже никак не может произойти.
Я то туточки.
Хрень какая то.
Раньше списывала это на авитаминоз, затянуйвшийся зимний пейзаж..
Сейчас и списывать не на что.
Даже лени не осталось.
Превратилась лень в кислородную маску.
Перекрыто движение.
Свет есть, а воздуха нет.
Голодаю.
Вспомнился какой то урод в метро, который решил нас с друзьями напугать своим психическим нездоровьем
Напугал всех
На моё заливистое "гы-гы" - скромно зашаркал в направлении "от".
Не насмешничай! - твердит мне с детства вся семья
Ирония здесь не уместна! - поправляют знакомые
Насть, не смешно, между прочим! - корят друзья
Ты не любишь меня... - отмалчиваются ущемленные в самолюбии мужчины
Когда же я смеюсь над собой - меня никто не останавливает
Когда жизнь хохочет над нами - мы чаще пьем, чем находим в себе смелость посмеяться в унисон
Ей можно всё
Ломать какие угодно комедии
Самоирония - не причина для пощады
Поэтому я учусь запихивать свой смех туда, откуда уже "ни гы гы"
Потому что всё серьезно,
всё в серъёз... Нахмурил брови - получи за труды
Но уж такая я родилась..
И жизнь терпит меня
У неё гораздо чаще получается первой похихикивая тыкать в меня пальцем,
но она знает, что я способная ученица
Я не хвалюсь
Я жду очередной шутки
над собой
